Город звучит…

И каждый из нас участвует в оркестровой партии. 

 Жизнь-дирижер ставит перед нами задачу: играть современно, «чисто», досконально понимать образ своего музыкального рисунка. 

Музыканты со своими инструментами посредством темперамента, переживания внутреннего мира создают сильный эмоциональный ряд.

Главное — не фальшивить.

Для того, чтобы научиться различать какофонию от гармоничной мелодии внешнего вида, «послушаем» этих десятерых: 

Импровизация первая

В целом — все хорошо. Ясно. Чисто. Аккуратно. 

Но дирижер говорит: «Не хватает понимания, что ты играешь», «о чем ты играешь».

Ну и о чем же?!… 

Небесно-голубой и бежевый — это песчаные дюны, «сухие» и пластичные, как матовый трикотаж, и феномен безоблачности неба в пустыне.

Ну хорошо…  Два облачка — два белых мокасина, дают надежду на спасение от зноя. А ночью зябнешь и ищешь спасения от холода в мягком пальто, кроя халатов бедуинов.

Даже прическа эхом откликается в форме головного убора.

А что в этом образе недоговаривает?

Сумка. 

Она  из другого кино.

Дирижер предлагает вот эту, где есть дух востока, кисти-украшения как края карэ в прическе и недлинных брюк, часть ромба узора сумки как часть капюшона, квадратная форма как стремящаяся к квадрату форма пальто. тесемочки сумки — это те же веревочки худи.

Цветовое решение нашей сумки обьединяет костюм с обувью.

Импровизация вторая

Дирижеру так и хочется крикнуть: «Это же желтый! Это же первый цвет — носитель света! Зачем его выстирали?! Зачем допустили его выгорание?!»

Реакция дирижера понятна. Рядом с таким, «выстиранным», желтым одели черный! Зачем?

Договоримся: либо черный и ярко желтый, либо пастельный желтый и другой пастельный!

Нежности не нужна резкость!

Импровизация третья

«Старайтесь избегать абсолютного повторения принтов в комплекте. Избегайте скуки и монотонности», — говорит дирижер. 

Добавьте аранжировки, заменив клатч однотипного с сапогами рисунка на сумочку, в принте которой есть некоторая драматургия! 

«От желтого — до синего» в сумке свяжет темный низ и белый верх образа.

В целом — впечатление «мелодичное»: чуть собранные голенища сапог — суть присборенные рукава; диагональные клапаны карманов — диагональный вырез горловины блузки; блеск волос — блеск кожи юбки, обуви и сумки.

А можно ведь и историю рассказать. О Змее. О Еве. 

Древесный цвет юбки нам позволяет…

Вот вам еще один способ «сделать» нынче модный змеиный принт  неагрессивным.

Хотите довести эту тему до совершенства?!

Тогда хозяйке этого комплекта от природы положено иметь медно-красного цвета волосы!

И звать ее будут Лилит.

Импровизация четвертая

Испания. Сила и страсть. Глубина чувств — в самом из глубоких цветов, черном. Хотя это не цвет… Вы это знаете.

Силуэтная и вытянутая форма. Горделивость. Большое достоинство.

Откуда здесь ковбойские сапоги с «грязным» принтом?! Какое отношение к горделивому достоинству имеет игра в «неряшливость» и «небрежность»?!

Никакого!

Кроме того, красавице кто-то взял и убрал часть роста, одев эти сапоги.

Исправим это, добавив к отчетливо читающемуся комплекту единственно возможный цвет.

Конечно, красный!

Но приглушим его. Не хочет хозяйка яркой драмы… Иначе бы не выбрала ковбойские сапоги в пятнах.

Фактура материала полу-сапожек связывает обувь с платьем.

Импровизация пятая

«Какой-то стилист вам сказал, что легкое платье можно и нужно комплектовать грубыми ботинками…», — нервничает дирижер.

Нет. Не любое платье. И не с любыми ботинками.

Читайте по губам: «Платье в горошек — это всегда несерьезное платье!» К такому платью нужна «несерьезная» обувь и… другое лицо. Легкое и наивное, а не жесткое и маскулинное. 

Дирижеру нужно принимать решение и спасать ситуацию. 

Черными горохами на белом полотне  могут быть … отверстия от выстрелов или уколов шпаги.

Дело приобретает серьезный оборот.

Импровизация шестая

Красиво. Лаконично. Продуманно…

Или все же не продуманно? 

Что такое по ощущению этот тренч?

Это же бумага. Картон.

А брюки и вся фигурка в целом — это стержень, на который завернули рулон бумаги.

Чтобы дать понять, что вы в курсе дела, сознательно, а потому очень интересно, оделись в бумажный образ, непременно нужно сменить сумку.

Безликую, просто подходящую по цвету, меняем на … стеб.

Ее крупная и трапецевидная форма будет отлично вторить форме плаща. Графичная челка из тонких прядей откликается  то ли пальме, то ли калякам-малякам в принте тренча.

Импровизация седьмая

Блондинка в стиле милитари-сафари. 

В процессе «линьки».

Старая и тонкая «кожица» сходит, появляется новая — плотная, жесткая, настоящая армейская.

Какие войска? Морские! Морской котик…

Цвет морской волны требует красного. Поменяем сумку. Добавим красной помады. Надеюсь, туфли-лодочки тоже имеют красную подошву…

Импровизация восьмая

В нашем оркестре — артист сложный.

Надо бы все снять и раздать добрым людям.

Но выдохнем… и, как говорится, помолясь…

Оставим только куртку и платье.

Назовем образ «Подруга кузнеца». 

Импровизация девятая

«Мокрая» ассоциация.

«Солнцеликое» лицо с загорелой кожей. Закат над морем. Силуэты темных птиц…

Здесь многое хорошо. Но сказав «А», нужно обязательно сказать и «Б»!

Безликую, но модную обувь, меняем на образную. Сольная партия….

Крещендо в мелодии убывает, и … приходят будни. 

Обувь как отсутствие обуви. Босиком по берегу моря…

Мокрые ноги.

Импровизация десятая

На сцену выходит Пьеро. 

Арию Пьеро прерывает дирижер. Он обращает внимание на то, что сумочку со слоником можно, конечно, носить… И этот слон, и сам Пьеро — носители культа грусти и печали.

Однако эта сумочка в виде упитанного, но грустного слона  — из оперы «Оригами»!

А нам нужен Пьеро, почти все элементы образа ( и пальто, и рубашка с длинными рукавами, и обувь, и пуговицы)  построены на этой эстетике.

Даже пряди волос…

Большой концерт, как и положено, заканчивается самыми сильными аккордами!

Безукоризненные, чистые, зрелые и мастерские образы города!

Вот они:

(Звучит музыка)

Желаю всем гармонии и вдохновения!

Антракт…

Занавес.